Дело М.В. Фрунзе

Деятельность Московского военно-окруж­ного суда в дореволюционные времена, как, впрочем, и других военных судов то­го времени, с советских времен продолжает ассо­циироваться с «жестокостью и кровожадностью» репрессий, примененных к революционерам. На самом же деле факты говорят об ином. Большинство из тех, кто побывал за противозаконную деятельность на скамье подсудимых, остались живы и немало из них стали впоследствии известными юристами. П.А.Красиков - прокурор Верховного суда СССР, М.И.Васильев-Южин - заместитель председателя Верховного суда СССР, В.А.Антонов-Овсеенко - прокурор РСФСР, Н.В.Крыленко - нарком юстиции РСФСР и СССР. Кстати, выступая на всех известных политических процессах в качестве главного обвинителя, Н.В.Крыленко всегда требовал для своих «подопечных» расстрела, невзирая на то, что по абсолютному большинству дел весомых доказательств виновности подсудимых не было. А вот у судей военно-окружного суда, рассматривавших в сентябре 1907 года его дело, доказательства проведения им агитации среди военнослужащих имелись. Но судьи сочли их недостаточными и неполными. И 17 человек из 54-х большевиков, в том числе Крыленко, были оправданы военными судьями «за недоказанностью обвинения».

   В том же году был арестован и предстал перед Московским военно-окружным судом революционер и будущий нарком по военным и морским делам М.В.Фрунзе. Он дважды приговаривался воен­ным судом к смерти, и в советские времена в этой связи утверждалось, что приговор выездной сессии Московского военно-окружного суда был «скоропалительно, даже без соблюдения положенных формальностей, состряпан». На деле же это было не так.

   Первое его дело дважды рассматривала выездная сессия Московского военно-окружного суда: М.Фрунзе был осужден вместе с П.Гусевым, который обвинял­ся в покушении на убийство урядника конно-полицейской стражи Н. Перлова, предпринятом 21 февраля 1907 года. Причастность Фрунзе к этому преступле­нию была установлена 13 марта того же года в ходе допроса потерпевшего Перлова выездной сессией Московской судебной палаты в гор. Шуе. После это­го уголовное дело было возвращено судебным сле­дователям на доследование, а через десять дней Фрун­зе был арестован.

   Дополнительное расследование длилось полтора года. Следствие установило, что 21 февраля 1907 года, в 5 часов 30 минут вечера, в гор. Шуе Владимирской губернии, недалеко от земской больницы в конного урядника Перлова было произведено несколько револьверных выстрелов. Он не пострадал, вступив с нападавшими в перестрелку. Одного из них потерпевший опознал сразу. Это был хорошо знакомый ему революционер Павел Гусев. Что касается второго стрелявшего, то Перлов сомневался, так как не видел его лица, закрытого воротником и папахой. Между тем, очевидец происшедшего крестьянин В.Быков в ходе следствия опознал в стрелявшем Фрунзе. Но последний выдвинул алиби, заявив, что с 20 по 22 февраля 1907 года его вообще в Шуе не было, и что все эти дни он провел со знакомыми девушками в Подмосковье - в дачной местности Химки.

   О том, при каких обстоятельствах появилось это алиби, рассказал позже соратник Фрунзе П.Н.Караваев: «Фрунзе и Гусеву было предъявлено обвинение в покушении на должностное лицо при исполнении им служебных обязанностей в местности, состоящей под особым надзором. Дело поступило в военный суд. Над Фрунзе нависла угроза смертной казни… Узнав об опасности, которой подверглась жизнь Михаила Васильевича, его партийные товарищи на воле и родственники стали принимать экстренные меры. Под Москвой был найден… врач Иванов, который согласился подтвердить на суде, что в день покушения на Перлова Фрунзе был у него на приеме, о чем-де свидетельствует запись в книге посетителей. Одновременно оставшиеся на свободе боевики явились к Быкову и заявили, что, если он не откажется от своего показания у следователя, они расправятся с ним, как с предателем. В результате Быков подал заявление, в котором отрицал ранее данные им показания об участии М. В. Фрунзе в покушении на урядника Перлова».

В тюрьму удалось передать записку с описанием тактики поведения Фрунзе на допросах, после чего он стал еще решительнее отрицать свое участие в покушении.

   Стрелял ли Фрунзе? Сам он впоследствии не раз утверждал, что начальное военное образование получил, стреляя в урядника в Шуе, среднее — наметив удар против Колчака, а высшее — на Южном фронте, разгромив Врангеля. Между тем, на следствии несколько человек подтвердили его алиби и заявили, что Фрунзе обращался в Химках за медицинской помощью к заведующему лечебницей Иванову. Его тоже допросили. Адъютант Фрунзе С. Сиротинский позже писал, что Иванов никогда в жизни не встре­чался с Фрунзе. Тем не менее врач подтвердил «факт» медицинского освидетельствования.

19 января 1909 года следствие было закончено и в соответствии с приказом командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенанта Гершельмана поступило в Московский военно-окружной суд.

   Постановлением распорядительного заседания было решено «рассмотреть дело при закрытых дверях для охранения правильного хода судебных действий».

   26 января в городе Владимире открылось заседание выездной сессии этого суда. Председательствовал генерал-майор юстиции Милков. Защиту Гусева и Фрунзе осуществляли присяжные поверенные Эрн и Шредер. А сам ход процесса зафиксирован в протоколе3: «Введены подсудимые, которые, оставаясь под стражею, заняли назначенное им место. Председательствующий предлагал подсудимым вопросы, служившие для определения их личности, и получили ли они копию обвинительного акта и список судей и прокурора. Прочитан список свидетелей, причем по поверке их оказалось, что не явился и.о. прокурора Ковалевский за нахождением в отпуске, а остальные свидетели прибыли. И.о. военного прокурора, признавая причину неявки свидетеля Ковалевского законною, от показаний этого свидетеля отказался. Присяжный поверенный Эрн заявил просьбу об отложении дела ввиду неподготовленности его к защите Гусева за поздним получением просьбы подсудимого защищать его. И.о. военного прокурора дал заключение, что дело может быть рассмотрено без защитника. Суд постановил судебное заседание продолжить, и если защитник Эрн не пожелает вести дело, может оставить зал заседания.

   Присяжный поверенный заявил, что остается для защиты Гусева. Свидетели удалены в особую комнату. По прочтении обвинительного акта председа­тельствующий, изложив подсудимым существо воз­никшего против них обвинения, спрашивал, признают ли они себя виновными. Подсудимые не сознались, и суд постановил произвести проверку судебных доказательств.

   Введены свидетели, которым председательствующий предлагал вопросы для определения личностей и отношения к участвующим в деле лицам и по получении ответов спрашивал стороны: не имеют ли они причин к отводу свидетелей от присяги. Стороны отвода не заявили. Суд постановил: привести всех свидетелей к присяге, к каковой они и были приведены православным священником. Председательствующий, сделав свидетелям внушение, согласно 857—859 ст. XXIV кн., удалил всех, кроме Перлова, из зала заседания. Свидетель Перлов по напоминании ему о присяге дал показание и был спрошен сторонами и председательствующим. Согласно просьбе защитника Фрунзе суд постановил занести в протокол показания Перлова, что он второго стрелявшего в него не видел, так как стрелявший был закрыт воротником и папахой, и видны были только глаза и нос его. Подсудимым предоставлено право возражения. Приглашены свидетели. Быков, который по напоминании ему о присяге дал показание и отвечал на вопросы сторон и предсе­дательствующего.

   Защитник Фрунзе, находя противоречие в некоторой части показаний Быкова с его показанием, данным на предварительном следствии, просил суд огласить письменное показание Быкова: суд, не усматривая противоречия, постановил в просьбе защитника отказать. Приглашен свидетель пристав Декаполитов, который дал показание и ответил на вопросы сторон. Далее вызваны свидетели, каждый отдельно: Закорюкин, Солодухин, Худяков. Защитник Фрунзе просил суд огласить протокол осмотра, где происходили выстрелы. Суд постановил просьбу защитника удовлетворить, и просимый им документ был прочитан.

И.о. прокурора просил огласить протокол осмотра вещественных доказательств, защитники не возражали. Сторонами и судом осмотрен план местности, где происходила стрельба. От дальнейшего дополнения судебного следствия стороны отказались.

   Объявив судебное следствие оконченным, председательствующий предоставил слово и.о. военного прокурора, потом защитникам Гусева и Фрунзе. Дано последнее слово подсудимым, каждому в от­дельности. Прения объявлены оконченными, и суд удалился для совещания. По возвращении суда в зал председательствующий при открытых дверях про­читал резолюцию, присовокупив, что приговор в окон­чательной форме будет объявлен 27 сего января в 10 ч. утра, к каковому времени пригласил всех участвующих в деле лиц5. Заседание закрыто в 8 ч. вечера».

   В резолютивной части приговора говорилось: «Подсудимых Павла Гусева и Михаила Фрунзе лишить всех прав состояния и подвергнуть каждого смертной казни через повешение».

   Революционеров ожидала виселица. Но Фрунзе и Гусев избежали этой участи. Они направили в Главный военный суд кассационные жалобы, в которых указали на допущенные судом процессуальные нарушения. 5 марта 1909 года Главный военный суд, рассмотрев это дело в кассационном порядке, отменил приговор, указав следующее: «…Для защитника Гусева действительно представлялась явная невозможность воспользоваться правом ознакомиться с делом и подготовиться к защите . Ввиду этого жалоба защитника Гусева является заслуживающей уважения. Равным образом следует признать заслуживающей уважения и жалобу подсудимого Фрунзе… Суд, получив заявление подсудимого Фрунзе о вызове в качестве свидетеля врача Иванова, …не вошел вовсе в рассмотрение последних.., а постановил в просьбе подсудимого отказать за неуказанием имени и отчества свидетеля. Означенное постановление суда неправильно еще и потому, что одно неуказание имени и отчества свидетеля, при указании его звания и местожительства, не давало еще суду права на отказ в его вызове…»

   После отмены приговора дело вновь поступило для рассмотрения в Московский военно-окружной суд в новом составе судей.

   К этому времени уже заканчивалось следствие по второму делу. Фрунзе считался в нем главным обвиняемым, но отнесся к предстоящему разбирательству еще более хладнокровно, поскольку смертная казнь по этому делу ему не грозила. 38 революционеров-подпольщиков, арестованных в разные годы, обвинялись по ч. 1 ст. 102 Уголовного уложения как участники «сообщества, заведомо поставившего целью своей деятельности ниспро­вержение путем вооруженного народного восстания существующего в России основными законами установленного образа правления и замену его демократической республикой».

   По этому делу Фрунзес самого начала занял иную позицию. Он заявлял на следствии и в суде, что является большевиком и намерен использовать судебный зал в качестве трибуны для обличения самодержавия. Согласно обвинительному акту, «Фрунзе объяснил, что принадлежит к Иваново-Вознесенскому Союзу Российской социал-демократической рабочей партии, имея своей обязанностью агитацию и пропаганду среди рабочих и подготовку их к вступлению в Союз… Оружие, найденное при обыске, принадлежит ему лично».

   Временный военный суд столичного округа заседал с 5 по 10 февраля 1910 года в гор. Владимире. Председательствовал на нем генерал-майор Дон. Обвинение поддерживал помощник военного прокурора полковник Орестович.

   В качестве свидетелей в основном выступали полицейские. Они ссылались на агентурные данные, которые не могли рассматриваться в качестве допустимых доказательств. Это дало основание судьям Главного военного суда (в составе пяти генерал-лейтенантов и одного действительного тай­ного советника) сделать в своем кассационном постановлении следующую запись: «…Суд находит, что председательствующий по настоящему делу, как видно из протокола судебного заседания и замечаний на него сторон, не предупреждал каждого свидетеля перед допросом о воспрещении закона повторять слухи, неизвестно от кого исходящие…»Признав на словах, что в основу обвинения, наряду с допустимыми, положены ненадлежащие доказательства, кассационная инстанция тем не менее сочла это нарушение зако­на несущественным. Приговор был оставлен в силе.

   Фрунзе, как и большинство его «подельников», приговорили к каторжным работам сроком на 4 года. Вместе с тем, некоторых подсудимых временный военный суд оправдал «за недоказанностью состояния их членами сообщества и за не установлением знания ими о существовании такового сообщества».

На каторгу Фрунзе сразу не отправили, поскольку к тому времени еще не было разрешено по существу первое дело, связанное с нападением на урядника. Оно неоднократно откладывалось слушанием, затем было возвращено на доследование. Основного свидетеля крестьянина Быкова боевики-революционеры запугали окончательно. Он начал давать путаные, про­тиворечивые показания. В то же время на новый процесс был вызван свидетель защиты доктор Иванов, готовый подтвердить алиби Фрунзе.

    Судебный процесс начался 22 сентября 1910 года, а на следующий день новый состав суда под председательством генерал-майора Кошелева объявил обвинительный приговор: «Лишить Михаила Фрунзе и Павла Гусева всех прав состояния и подвергнуть каждого смертной казни через повешение».

Допросив врача Иванова,  суд мотивировал по каким основаниям считает его показания, а также показания других свидетелей защиты, недостовер­ными.

   В защиту Фрунзе публично выступил писатель В.Г.Короленко, который в своей статье «Черты во­енного правосудия» писал: «Под давлением общественности казнь была заменена Фрунзе каторгой». Казнь действительно и Фрунзе, и Гусеву в октябре 1910 года заменили на 6 лет каторжных работ. Но есть основания полагать, не только «под давлением общественности». П.Н. Караваев писал: «…петля, уже наброшенная было на шею Михаила Васильевича, и на этот раз сорвалась. Его друзья и родственники нашли пути к командующему войсками Московского военного округа и добились замены смертной казни каторжными работами8».

   В заключение остается лишь добавить, что сегод­ня нет достаточных оснований для обвинений пред­шественников Московского окружного военного суда в некомпетентности и предвзятости. В течение трех лет они терпеливо и скрупулезно (и мы пытались об этом непредвзято рассказать), с соблюдением существующих тогда норм и правил уголовного судо­производства, профессионально занимались разбирательством дел по обвинению М.В.Фрунзе в совершении ряда противоправных деяний, инкриминируемых ему в соответствии с действовавшим тогда законодательством.

При подготовке публикации использованы материалы 2-го Западного окружного военного суда: 2-й Западный окружной военный суд

**См. также материал, подготовленный и опубликованный членом Организации Вячеславом Егоровичем Звягинцевым (“Судебные дела Михаила Фрунзе - взгляд из XXI века”): **Судебные дела Михаила Фрунзе – взгляд из XXI века | Вячеслав Звягинцев | Дзен